friend · of · all · the · world

Sometimes I read afisha.ru blogs, and even sometimes watch the movies they mention, and I never regret the time spent.
"Who can kill a child?" can be pleasant to watch just because it's seventies and the "horror" part and all the blood takes not so much time in the movie as one's probably used to by now. And because Prunella Ransome is pretty.

Children killing all adults as a play but also taking this job very thoroughly, eliminating adult population of an island near to Menorca. Where our pretty couple arrives unawares. While the husband, realizing the situation, became the first to answer the question set in the title, the death of Prunella sets him out madly trying to escape from the island, and he's been killed by passing-by policemen, mistaking him for child-reaper. Well, given the initial sequence of KZ-Vietnam-Korea-Nigeria-etc. documentaries showing starving, tortured and maimed children, a naive idea would seem clear. But to me it is almost metaphysical: after screening in the beginning all ugly fat bodies at the beach, drunken adults at the fiesta, even Prunella seeming ugly in her fear with sweat drops and close-ups on the skin pores.. and then children, smiling, contrastingly fair, saying in the end, sailing off to the mainland: "Until all the world becomes like us".
Like children.
Because Tom didn't notice: every time an adult is killed, a new child joins the crowd. A child which resembles this adult a lot. He might have seen his wife as a blond girl holding their unborn baby son.

У нас только наконец-то к нам привезли.
Вот только написать про него что-то внятное у меня не получится.
Не только оттого, что снято безумно красиво и Шарлотта Генсбур.
Описываемых ужасов испугаться тоже не получилось.
Наверное потому, что, как elsewhere уже заметили, Ларс скорее сам с собой ведёт долгий, тяжёлый диалог, а нам просто разрешили подглядывать в щёлочку. И это "я сам", стоящее в эпицентре страха (а может, ненависти тоже?) - вот оно страшнее кровавых сцен.

Похоже, пора пересматривать Тарковского, которому фильм не зря посвящается..

to hear
to hear the cars brake and accelerate, hear the sound of switching gears so clearly
to hear them and thus know where they are when you can't see them
but also to see
to see not 40 laps of leaders and 4 laps of others, but all of them for all 44 laps
you need not to read the classification because it's more interesting to guess yourself who went into the pits (you cannot see the pits sitting at Eau Rouge) and if he won't appear the next lap to guess he's out
to see Barichello moving up and up gaining positions
it gets you much more involved in what's going on in the back
to count seconds, to know what does the gap of one, or ten, or forty seconds really looks like on the track - with Badoer just passed by, you could already hear Kimi and Fisico approaching La Source
to feel
you will never get a feeling from a TV screen how big the height difference really is, when standing at the Bus Stop you see people so small and high above you on the next mountain looking at Les Combes
to feel how cold it is when a cloud is passing and how hot is the sun, as is usual for the mountains, and how fast it is changing from cool to hot
to smell motor oil from Barichello's car
and after the race to walk on still hot track, looking for car parts, peeking into the pits where mechanics are quick to pack up, and the cars being brought in one after one for weight control, and realize that you can barely see the start lights from place seventeen
to be wondering walking in the forest that there are no animals on the track, so big and wild and close this forest is
the race seemed so short when you're there

Рояль, стоявший в фойе, пыль на чехле, высвечиваемая послеполуденным солнцем, молчал как всегда. Можно пройти мимо несколько сотен раз, каждый день как минимум четыре раза, несколько лет, и он будет всё так же закрыт чехлом с надписью "не трогать". Но можно пройти один раз, и всё будет по-другому. Человек будет играть, играть, Баха и Шопена и опять Баха, Листа и Рахманинова, и пространство вокруг будет меняться под напором музыки, и люди со всех этажей будут выходить из лабораторий в большое бетонное фойе к спиральной лестнице, и окружат пианиста, и будут смотреть сверху на его руки, а он только слегка кивать головой, знак для переворачивающей страницы, и волной расслаблять плечи в коротких паузах. И ты вместе со всеми полюбишь миноры и вообразишь, что угадал, какое из произведений ему больше всего нравится сегодня, этому высокому пианисту, незнакомому тебе - быть может, из-за угла зрения, но когда он встанет наконец, и смущённо чуть наклонит корпус сначала к окружающим его, а потом к публике сверху на спиралях лестницы, и подберёт ноты, и быстро скроется в своём офисе, ты узнаешь его, ведь это офис твоего шефа. И через полчаса инструмент уже опять закрыт чехлом, на котором собирается пыль, отрицая случившееся, и ты только воображаешь, что он чуть-чуть изменился, что эластичность струн стала немного другой, что структура дерева немного перестроилась, что так происходит каждый раз, когда кто-то играет, и не так, как дети, у которых не хватает сил как следует нажать на клавишу.

Just a thought (again in Vienna I skipped a lunch to save half an hour and pass by Mucha's exhibition at Belvedere which is fortunately only 4 train stops from IMBA): I find some of his girls as perfect depictions of the women surrounding Ulrich. Also the time is right and I think his style is perfect for the novel! For example, 'spring' can be Clarisse, 'emerald' looks exactly like I imagine Diotima, and 'iris' is for sure Bonadea!
But I cannot imagine how Ulrich himself would look like, maybe because Musil shares his thoughts with us so close to personal. And Agathe too, is hard to imagine, because she is Ulrich's Siamese twin! I only could imagine her from the back.

В Новом свете дикие животные меньше стесняются людей. Даже если не считать скунсов и енотов, которые как у нас бродячие кошки в городах: отплыв на пару миль от Ванкувера или Виктории, можно видеть китов, диких и застенчивых, дельфинов, тюленей, которые даже заплывают в город. Позабытое в наших городах ощущение присутствия больших млекопитающих кроме тебя самого, ради одного этого стоило бы немного пожить там.

(friends might recall this entry)

Canada welcomes you before you enter Canada.
Honestly, I was questioned more on why I was going to Canada when transitting through London than on the Canadian border itself. (Not surprising though, when even, as Jonas noticed, each fifth lamp in the ceiling in Heathrow is actually a videocamera.)
And then Marlon was photographing a message board in Vancouver airport written in chinese characters only.
We were staying at a youth hostel, but we took a limousine to get there, because it was actually cheaper than two taxi cabs :)
tbc

При покупке репки в супермаркете выяснилось, что ни я, ни девочка на кассе не знаем, как оно называется :)

Панки едут в метро, курят лёжа на сиденьях, старушки рядом ни звука, терпят. Вдруг девочка-панк встаёт и осторожненько так открывает окошко.

Да, тот самый турецкий фильм, о котором все говорят, собрал сегодня полный зал в Kreuzberg'e. Постер его выглядит многозначительно, и трейлер явно обещает какую-то историю:

Но ничего не происходит. На протяжении двух часов. Этот фильм почти в реальном времени, ну два дня максимум в эти два часа поместилось, и для того, чтобы называться "Осень", все попытки его героев слишком бесплодны (я бы его "Дождём" назвала), да и конца как такового тоже нет - какой может быть конец там, где не было действия? Старичок рядом со мной проспал половину фильма, и этим даже как-то принадлежал ему, что ли. А героям даже увлечение Чеховым не помогло, подозреваю, что "русские романы", что они спрашивали в книжном, были Достоевского. Беспросвет. К слову, по моему скромному личному опыту, турки ужасно на нас похожи, по миросозерцанию, мне всегда с ними как-то легко и понятно.
P.S. Кажется, фильм как раз о том, что после тюрьмы ничего и не может случиться.